НАШИ ДРУЗЬЯ



Союз казаков России
Холдинг структур безопасности «РУСЬ»
ВЫМПЕЛ-ГАРАНТ

Новости МВД

МВД России предлагает повысить эффективность борьбы с незаконным изготовлением и оборотом порнографических материалов путем внесения изменений в действующее законодательство
Управление по организации дознания МВД России приступило к разработке проекта Федерального закона «О внесении изменений в статьи 150 и 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Полицейские задержали молодого человека, находящегося в международном розыске
Мужчину разыскивали по подозрению в посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов и размещении экстремистских материалов в сети Интернет.

Житель Башкортостана подозревается в незаконной реализации спиртсодержащей продукции
Сотрудниками полиции изъято более сорока тысяч литров нелегального алкоголя.

Сотрудниками МВД России выявлены факты незаконной добычи торфа на сумму более 200 млн рублей
"Сотрудниками ГУЭБиПК МВД России выявлен факт безлицензионной добычи торфа в Дмитровском районе Московской области", - сообщила официальный представитель МВД России Ирина Волк.

Объявления

Тегеран-43

Признание западных границ СССР


Решения Тегеранской конференции в свою очередь были во многом подготовлены переговорами между руководителями антигитлеровской коалиции, которые начались в ходе переписки между ними в 1941 году. В своем ответе от 18 июля на два послания британского премьер-министра У. Черчилля от 8 и 10 июля, И.В. Сталин, выразив удовлетворение установлением боевого сотрудничества с Великобританией и изложив вкратце положение на советско-германском фронте, обратил особое внимание на ту выгоду для борьбы с гитлеровскими войсками, которая была получена вследствие того, что "советским войскам пришлось принять удар немецких войск... в районе Кишинева, Львова, Бреста, Каунаса и Выборга", а не "в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и окрестностей Ленинграда". Так впервые, хотя и в косвенной форме, было высказано советское пожелание, чтобы западные державы признали стратегическую необходимость для СССР иметь ту государственную границу, которая была установлена к 22 июня 1941 года.


На Тегеранской конференции Сталин вновь настаивал на признании западной советской границы: "Речь идет о том, что украинские земли должны отойти к Украине, а белорусские - к Белоруссии, то есть между ними и Польшей должна существовать граница 1939 года, установленная советской Конституцией".


Если в 1941 году Черчилль просто проигнорировал слова Сталина, то во время переговоров В.М. Молотова в Лондоне в мае 1942 г. английская сторона наотрез отказалась подписать соглашение о признании ей западной границы СССР по состоянию на 21 июня 1941 года.


Однако к концу 1943 г. после побед под Сталинградом и Курском западные союзники СССР уже не могли не считаться с мнением советской стороны.

Поэтому в ходе заседания Черчилль, взяв три спички для обозначения СССР, Польши и Германии, сказал: "Все эти спички должны быть передвинуты на запад, чтобы разрешить одну из главных задач, стоящих перед союзниками, - обеспечение западных границ Советского Союза". Премьер-министр сказал, что "очаг польского государства и народа должен быть расположен между так называемой линией Керзона и линией реки Одер, с включением в состав Польши Восточной Пруссии и Оппельнской провинции. Но окончательное проведение границы требует тщательного изучения и возможного расселения населения в некоторых пунктах".


Правда, оговорки в вопросе о признании советской западной границы высказал в ходе приватной беседы со Сталиным Ф.Д. Рузвельт. Президент США откровенно объяснил Сталину, что его озабоченность польскими проблемами, а также вопросами о статусе Прибалтики объясняются тем, что он, скорее всего, будет баллотироваться на пост президента в четвертый раз в ноябре 1944 г., а значительную часть избирателей, традиционно голосующих за Демократическую партию США, составляют американцы польского и прибалтийского происхождения. Рузвельт сообщил советскому лидеру, что, хотя он "лично согласен со Сталиным относительно передвижки польско-советской границы на запад,... он не может публично поддержать такое соглашение в настоящее время". По словам посла США в СССР А. Гарримана, Сталин "с пониманием отнесся к позиции президента".


Указав также на необходимость ему учитывать настроения избирателей литовского, латвийского и эстонского происхождения, Рузвельт спросил Сталина нельзя ли сделать что-нибудь, чтобы народы Эстонии, Латвии и Литвы смогли выразить свое право на самоопределение. При этом Рузвельт выразил уверенность в том, что эти народы захотят быть в Советском Союзе, но он заявил, что должно быть "какое-то выражение воли народа".


На это Сталин заметил, что в прошлом Великобритания и США были союзниками царской России, в которой прибалтийские народы не имели какой-либо автономии, но тогда никто не ставил вопрос об их общественном мнении. Сталин заверил Рузвельта в том, что население прибалтийских республик будет иметь много возможностей выразить свою волю в рамках советской конституции, но он отверг идею международного контроля над таким волеизъявлением. В ответ Рузвельт не высказал никаких возражений.


Одновременно в Тегеране Сталин вернулся и к предложению, выдвинутому им в ходе переговоров с министром иностранных дел Великобритании А. Иденом, когда тот прибыл в Москву в декабре 1941 г. в разгар контрнаступления Красной Армии. Тогда Сталин впервые поставил вопрос о передаче Советскому Союзу побережья Восточной Пруссии. Но в декабре 1941 года Иден уклонился от прямого ответа.


На Тегеранской конференции Сталин заявил: "Русские не имеют незамерзающих портов на Балтийском море.


Поэтому русским нужны были бы незамерзающие порты Кёнигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии. Тем более, что исторически - это исконные славянские земли.

Если англичане согласны на передачу нам указанной территории, то мы будем согласны с формулой, предложенной Черчиллем". Не решившись возражать Сталину, Черчилль ответил: "Это очень интересное предложение, которое я обязательно изучу". Окончательное решение по разделу Восточной Пруссии между СССР и Польшей было принято на Потсдамской конференции и именно так, как об этом было сказано советской делегацией в Тегеране.


Судьба Германии


Хотя в конце 1943 года военные действия шли за пределами Германии, главы трех союзных держав решали в Тегеране вопрос о том, как поступить с третьим рейхом. В своей книге о Второй мировой войне У. Черчилль вспоминал, что во время беседы о Сталиным в перерыве между заседаниями конференции он предложил разделить Германию: "Пруссия должна быть изолирована, а ее размеры должны быть сокращены. Бавария, Австрия и Венгрия могут составить широкую, мирную и неагрессивную конфедерацию. Я считал, что с Пруссией мы должны будем поступить более сурово, чем с другими частями рейха".


По словам Черчилля, на это Сталин ответил: "Все это хорошо, но недостаточно". Позже за столом конференции Сталин так прокомментировал предложение британского премьера: "Черчилль очень легко смотрит на это дело. Он считает, что Германия не сможет скоро восстановиться. Сталин говорит, что он с этим не согласен. Он считает, что Германия может скоро восстановиться, Для этого ей потребуется всего 15-20 лет... Какие бы запреты мы ни налагали на Германию, немцы будут иметь возможность занять наиболее важные стратегические пункты с тем, чтобы Германия могла снова восстановиться и начать агрессию".


"Для того, чтобы предотвратить агрессию, - полагал Сталин, - необходимо иметь возможность занять наиболее важные стратегические пункты с тем, чтобы Германия не могла их захватить... В случае угрозы агрессии со стороны Германии... эти пункты должны быть немедленно заняты с тем, чтобы окружить Германию... и подавить их".


В ответ Рузвельт заявил, что он "согласен с маршалом Сталиным на 100 процентов... Немцы могут перестроить свои заводы на военное производство, но в этом случае необходимо будет действовать быстро, и если будут приняты решительные меры, то Германия не будет иметь достаточно времени для того, чтобы вооружиться. За этим и должна будет следить комиссия четырех наций, о которой Рузвельт говорил".


Так в Тегеране было положено начало разработки плана оккупации Германии войсками четырех держав.


В ходе конференции был поднят также вопрос о наказании военных преступников.

Правда, это было сделано в неформальной обстановке во время обеда, когда Сталин предложил тост: "Я предлагаю выпить за то, чтобы над всеми германскими военными преступниками как можно скорее свершилось правосудие и чтобы они все были казнены. Я пью за то, что мы объединенными усилиями покарали их, как только они попадут в наши руки, и чтобы их было не меньше пятидесяти тысяч".


По словам сидевшего за столом сына президента Эллиота Рузвельта, "как ужаленный, Черчилль вскочил с места. (Кстати, премьер-министр во время всех тостов пил только свой излюбленный коньяк. Поглощая каждый вечер солидную дозу этого напитка, он хорошо натренировался для беседы такого рода. Все же я подозреваю, что в данный вечер даже этот заядлый пьяница владел языком хуже обычного.) Его лицо и затылок побагровели".


"Подобная установка, - выкрикнул он, - коренным образом противоречит нашему, английскому чувству справедливости! Английский народ никогда не потерпит такого массового наказания. Я пользуюсь случаем, чтобы высказать свое решительное убеждение в том, что ни одного человека, будь он нацист или кто угодно, нельзя казнить без суда, какие бы доказательства и улики против него ни имелись!"


По словам Э. Рузвельта, Сталин "принял вызов премьер-министра и стал его поддразнивать, очень вежливо опровергая все его доводы и, по-видимому, нисколько не беспокоясь. что Черчилль уже безнадежно потерял самообладание. Наконец, Сталин повернулся к отцу и осведомился о его мнении. Отец давно уже еле сдерживал улыбку, но, чувствуя, что атмосфера начинает слишком накаляться, решил обратить дело в шутку".


"Как обычно, - сказал он, - мне, очевидно, приходится выступать в качестве посредника и в этом споре. Совершенно ясно, что необходимо найти какой-то компромисс между вашей позицией, мистер Сталин и позицией моего доброго друга, премьер-министра. Быть может, вместо казни пятидесяти тысяч военных преступников, мы согласимся на меньшее число. Скажем, на сорок девять тысяч пятьсот?"


Слова президента еще больше разозлили Черчилля. Он окончательно потерял контроль над собой, когда Эллиот Рузвельт в своем тосте выразил уверенность в том, что в ходе разгрома гитлеровской Германии будет уничтожено не пятьдесят, а сотни тысяч военных преступников. Тост Эллиота Рузвельта понравился Сталину. По словам Э. Рузвельта, Сталин "обошел вокруг стола и обнял меня за плечи, сказав: "Превосходный ответ! Тост за ваше здоровье!". Но тут же Э. Рузвельт обнаружил, что за его спиной стоит взбешенный Черчилль, который воскликнул: "Вы что же, хотите испорить отношения между союзниками? Вы понимаете, что вы сказали? Как вы осмелились произнести подобную вещь?" Потрясенный тем, что премьер-министр и маршал пикировались прямо над моей головой, я молча уселся на свое место. К счастью, обед вскоре кончился..."


К вопросу о судьбе немецких военных преступников главы трех держав вернулись уже в более спокойной обстановке на Потсдамской конференции, когда была принята резолюция "О Германии", В ней, в частности, говорилось; "Нацистские лидеры, влиятельные сторонники нацистов и руководящий состав нацистских учреждений и организаций и любые лица, опасные для оккупации и ее целей, должны быть арестованы и интернированы".


Однако, несмотря на принятое решение, немало таких деятелей гитлеровской Германии, осталось на свободе. В последние годы сообщали об обнаружении 90-летних эсэсовцев, которые с 1945 года благополучно жили на территории Германии. Ушли от преследований даже видные деятели третьего рейха.


Так, скрывшись за пределами Германии и вернувшись в страну в 1950 г. после создания ФРГ, бывший министр пропаганды в последнем правительстве Германии Вернер Науман в 50-х годах возглавил легальную неонацистскую партию.


О втором фронте


Однако в конце 1943 года советские войска еще не вышли на западную границу СССР, а до оккупации Германии и наказания немецких преступников еще было далеко. Поэтому главным вопросом на Тегеранской конференции стала разработка плана второго фронта. О необходимости второго фронта Сталин впервые поставил вопрос в своем уже упомянутом выше послании Черчиллю от 18 июля 1941 года. Тогда Сталин писал о возможности создания фронтов "на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика)".


После переговоров Молотова в мае-июне 1942 г. в Лондоне и Вашингтоне США и Великобритания приняли обязательства об открытии в том году второго фронта. Однако из послания Черчилля от 18 июля 1942 года, которое было им согласовано с Рузвельтом, стало ясно, что западные союзники отказались от своих обещаний. В августе 1942 года Черчилль специально прибыл в Москву, чтобы сообщить о переносе открытия второго фронта на 1943 год. Но и это обещание не было выполнено. Действия союзных войск в Европе с лета 1943 года ограничивались территорией Италии.


Лишь продвижение Красной Армии к германским границам к концу


1943 года заставило союзников пересмотреть свою позицию. Поэтому в своем выступлении на первом заседании Тегеранской конференции Рузвельт сообщил о подготовке десанта через Ла-Манш, который будет осуществлен "около 1 мая 1944 года". (Своему сыну Эллиоту Ф.Д. Рузвельт позже говорил: "1 мая - счастливый день для русских, ты ведь знаешь, что у них это большой праздник".) На заседании Рузвельт заявил, что он не хочет откладывать "дату вторжения... дальше мая или июня". Но он оговорился, что "имеется много мест, где могли бы быть использованы англо-американские войска". Помимо Италии, где уже шли военные действия, президент назвал районы Адриатического, Эгейского морей и, "для помощи Турции, если она вступит в войну".


В своем выступлении на конференции Черчилль сообщил: "Мы давно договорились с Соединенными Штатами о том, чтобы атаковать Германию через Северную или Северо-Западную Францию". Он говорил, что союзники намерены перебросить через Ла-Манш около 1 миллиона человек, "в течение мая, июня и июля". В то же время Черчилль изложил планы развертывания наступления союзников в Италии, предусматривавшие взятие Рима, а также десант на греческом острове Родос. Черчилль уверял, что взятие союзниками Родоса позволило бы открыть путь через Черное море и "мы могли бы регулярно посылать снабжение в южные русские порты".


Этот план зависел от вступления Турции в войну на стороне союзников. Черчилль признавал неопределенность позиции Турции и последствий ее вступления на стороне союзников.


Задав несколько вопросов относительно операций, запланированных союзниками в 1944 году (взятие Рима, десант на побережье Адриатического моря, десанты на греческие острова при возможном участии Турции, десант в Южной Франции и операция "Оверлорд", как теперь стал называться десант в Северной Франции), Сталин выступил против распыления усилий союзных армий.Он заявил: "По-моему, было бы лучше, чтобы за базу операций в 1944 году была взята операция "Оверлорд". Если бы одновременно с этой операцией был предпринят десант в Южной Францией, то обе группы войск могли бы соединиться во Франции... Я лично бы пошел бы на такую крайность. Я перешел бы к обороне в Италии, отказавшись от захвата Рима и начал бы операцию в Южной Франции, оттянув бы силы немцев из Северной Франции".


На следующий день, 29 ноября, Черчилль стал вновь говорить о необходимости осуществить операции на Балканах. В ответ Сталин опять подчеркнул, что "основным и решающим вопросом мы считаем операцию "Оверлорд".

Его поддержал Рузвельт, заметивший, что осуществление операций в Средиземном море задержит операцию "Оверлорд", а потому "эти планы должны быть разработаны так, чтобы операции... не нанесли ущерба "Оверлорду". Сталин настаивал на том, чтобы операцию "Оверлорд" осуществить "в пределах мая, скажем, 10 – 15 - 20 мая". Поскольку Черчилль отказался дать такие обязательства, Сталин сказал: "Если осуществить "Оверлорд" в августе, как об этом говорил Черчилль вчера, то из-за неблагоприятной погоды в этот период из этой операции ничего не выйдет. Апрель и май являются наиболее подходящими месяцами для "Оверлорда".


30 ноября Рузвельт начал заседание конференции с того, что сообщил: "Сегодня объединенные штабы с участием Черчилля и Рузвельта приняли следующее предложение: операция "Оверлорд" намечается на май 1944 года и будет проведена при поддержке десанта в Южной Франции". Черчилль в свою очередь пообещал, что через две недели будет назначен командующий операцией "Оверлорд".


Настойчивость Сталина возымела свое действие. Однако сын Рузвельта Эллиот свидетельствовал, что и Рузвельт поддерживал такое решение. При этом президент США ссылался на мнение американских военачальников. Он говорил: "Наши начальники штабов убеждены в одном, чтобы истребить как можно больше немцев, потеряв при этом возможно меньше американских солдат, надо подготовить одно крупное вторжение и ударить по немцам всеми имеющимися в нашем распоряжении силами. Мне это кажется разумным. Того же мнения и Дядя Джо (Рузвельты так называли между собой Сталина, потому что по-английски имя "Иосиф" звучало, как "Джозеф", или же "Джо") и все наши генералы... Таков кратчайший путь к победе".


В начале июня 1944 года второй фронт был, наконец, открыт и операция "Оверлорд", поддержанная затем десантом в Южной Франции, стала осуществляться.


Балканский вопрос


Критика Рузвельтом и американскими военачальниками позиции Черчилля заставили его написать в своих мемуарах: "В Америке появилась легенда, будто я пытался предотвратить мероприятие по десанту через Ла-Манш под названием "Оверлорд" и я безуспешно пытался заманить союзников в широкомасштабное вторжение на Балканах или же широкомасштабную кампанию в Восточном Средиземноморье, что погубило бы план вторжения в Северную Францию". Черчилль называл это все "чепухой".


Между тем всем участникам Тегеранской конференции были очевидны подлинные цели "балканского плана" Черчилля. Беседуя после очередного заседания конференции с сыном, Ф.Д. Рузвельт сказал ему: "Всякий раз. когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присутствовавшим было совершенно ясно, что он... прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно в Венгрию. Это понимал Сталин, понимал я, да и все остальные... А когда Дядя Джо говорил о преимуществах вторжения на западе с военной точки зрения и о нецелесообразности распыления наших сил, он тоже все время имел в виду и политические последствия. Я в этом уверен, хотя он об этом не сказал ни слова".


О том, что Черчилль не отказался от своих планов закрепить за Англией позиции на Балканах свидетельствовал его визит в Москву в октябре 1944 года. Объясняя цели своего посещения СССР в разгар напряженных военных действий, Черчилль позже вспоминал: "Русские армии оказывали сильное давление на балканской сцене. Румыния и Болгария были в их власти. Скоро должен был пасть Белград... Я надеялся, что хорошие отношения с Советами позволяли нам достичь удовлетворительного решения новых проблем, возникших между Востоком и Западом".


Из мемуаров Черчилля следует, что главной целью его поездки в Москву и переговоров со Сталиным с 9 по 18 октября 1844 года являлся раздел сфер влияния между СССР и западными союзниками в Юго-Восточной Европе. В ходе первой же встречи со Сталиным Черчилль заявил: "Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас есть там интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Британии и России, согласны ли Вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90% в Румынии, на то, чтобы мы занимали преобладающее положение на 90% в Греции и пополам - в Югославии?"


По словам Черчилля, "пока это переводилось, я взял пол-листа бумаги и написал: Румыния. Россия - 90%; Другие - 10%. Греция - Великобритания (в согласии с США) - 90%; Россия - 10%. Югославия - 50% - 50%. Венгрия - 50% - 50 %. Болгария. Россия - 75%. Другие - 25%".


Поясняя смысл этих процентных соотношений членам правительства Великобритании, Черчилль писал: "Советская Россия имеет жизненно важные интересы в причерноморских странах", таких как Румыния и Болгария. Аналогичным образом СССР должен был, по мысли Черчилля, признать "долгую традицию дружбы Великобритании с Грецией и ее интересы как средиземноморской державы". Он указывал и на то, что принцип 50 - 50 в отношении Югославии означал стремление обеспечить единство этой страны, предотвращение гражданской войны между сербами, с одной стороны, хорватами и словенцами, с другой, и использование оружия, которое направляется сейчас партизанам Тито, исключительно для целей борьбы с немецкими армиями, а не для внутренней борьбы.


Обращая внимание на то, что Красная Армия вошла в Венгрию, Черчилль предлагал признать за СССР право на существенную роль в этой стране. В то же время Черчилль указывал на то, что, хотя Великобритания и США не действуют в Венгрии, "они должны ее рассматривать как центрально-европейскую, а не балканскую страну". Видимо, Черчилль был готов "уступить" большую часть влияния Советскому Союзу в двух балканских странах, но не в странах Центральной Европы.


По словам Черчилля, закончив составление своей таблицы, он "передал этот листок Сталину, который к этому времени уже выслушал перевод. Наступила небольшая пауза. Затем он взял синий карандаш и, поставив на листке большую галку, вернул его мне. На урегулирование этого вопроса потребовалось не больше времени, чем нужно было для того, чтобы это написать. Затем наступило долгое молчание. Исписанный карандашом листок бумаги лежал в центре стола. Наконец я сказал: "Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку". "Нет, оставьте ее себе», - сказал Сталин.


Комментируя эту сцену, переводчик Валентин Бережков, переводивший беседу Сталина с Черчиллем писал: "Возможно, предложением об уничтожении бумаги Черчилль хотел привлечь своего визави для участия в конспиративном акте - совместной ликвидации компрометирующего документа, что можно было бы потом трактовать как достигнутый сговор. Но Сталин на это не пошел".


Как известно, попытки Черчилля договориться о разделе сфер влияния в Центральной и Юго-Восточной Европе провалились. Повторив фразу из выступления Геббельса в начале 1945 года про "железный занавес, установленный Советами в Европе", ушедший в отставку премьер-министр в своем выступлении в Фултоне 5 марта 1946 г. фактически констатировал провал своих попыток остановить продвижение Красной Армии в течение 1944 года, предпринятых еще на Тегеранской конференции.


Вопрос об участии СССР в разгроме Японии


Осознавая провал своих усилий, Черчилль считал, что это произошло из-за того, что его не поддержали активно американцы. В своих воспоминаниях Черчилль сетовал, что, хотя "его чувства" по отношению к странам Центральной и Юго-Восточной Европы "разделяли в Соединенных Штатах, они слишком медленно осознали рост коммунистического влияния. которое усиливалось по мере продвижения мощных армий, направляемых из Кремля".


Действительно, в Тегеране у двух западных союзников были различные подходы в отношении к политическим последствиям побед Красной Армии в Европе.


Беседуя с сыном, Ф.Д. Рузвельт говорил: "Премьер-министр... смертельно боится чрезмерного усиления русских. Может быть, русские и укрепят свои позиции в Европе, но будет ли это плохо, зависит от многих обстоятельств".


На самом деле Рузвельт откладывал обсуждение вопроса об отношении к неизбежным политическим переменам в Юго-Восточной Европе после вступления туда Красной Армии. В то время перед США остро стояла необходимость добиться сокрушительной победы над Японией. Успехи американского военно-морского флота в боях на Новой Гвинее, островах Гилберта и других тихоокеанских территориях не привели к существенному перелому в военных действиях. Индонезия, Индокитай, американская колония Филиппины и другие страны продолжали оставаться в руках японских войск. США знали, что им предстоит тяжелая война с еще могучим противником. Поэтому правительство Рузвельта уже не раз обращалось с просьбой к СССР нанести удар по Японии.


Указывая на невозможность войны на два фронта, Советское правительство отклоняло эти просьбы до октября 1943 года. Лишь во время Московской конференции министров иностранных дел трех держав Сталин сообщил американцам об изменении советской позиции. Валентин Бережков вспоминал, как на заседании Московской конференции 30 октября 1943 года, "вдруг я заметил, что Сталин наклонился в мою сторону за спиной Хэлла (государственного секретаря США. – Ю.В.) и манит меня пальцем. Я перегнулся к нему поближе, и он чуть слышно произнес: "Слушайте меня внимательно. Переведите Хэллу дословно следующее: советское правительство рассмотрело вопрос о положении на Дальнем Востоке и приняло решение сразу же после окончания войны в Европе, когда союзники нанесут поражение гитлеровской Германии, выступить против Японии. Пусть Хэлл передаст это президенту Рузвельту как нашу официальную позицию. Но пока мы хотим держать это в секрете. И вы сами говорите потише, чтобы никто не слышал. Поняли? "Понял, товарищ Сталин, - ответил я шепотом".


По словам Бережкова, "Хэлла чрезвычайно взволновало это сообщение. Американцы давно ждали решения Москвы. Теперь правительство США получило авторитетное заявление по столь важному для Вашингтона вопросу.


В Белом доме связывали с советским участием в войне против Японии надежды на возможность сохранить более миллиона жизней американских солдат.

Эта же мысль занимала и президента Трумэна в Потсдаме в 1945 году. Получив подтверждение Сталина о вступлении СССР в войну против Японии, он отметил в письме своей жене, что тем самым достигнута главная цель, которую он перед собой ставил на конференции, и что он думает об американских парнях, жизнь которых будет теперь сохранена".


Хотя не осталось документальных свидетельств того, что на Тегеранской конференции Сталин подтвердил Рузвельту высказанное месяц назад обязательство, в сталинских заявлениях о необходимости взять под контроль важнейшие пункты Германии, упоминалась и Япония. Из этого следовало, что СССР был готов принять участие в разгроме Японии. Поскольку это обстоятельство имело решающее значение для США, Рузвельт не поддерживал в Тегеране усилия Черчилля, направленные на ослабление позиций СССР. По этой же причине американский президент не раз выступал сторонником Сталина, когда речь шла о судьбе Германии и о приоритетному значению операции "Оверлорд". В то же время, следует учесть, что, зная о ходе осуществления Манхэтеннского проекта, Рузвельт был уверен, что создание атомного оружия сулит невероятное усиление военных возможностей США и тогда они смогут пересмотреть условия послевоенного мира "с позиции силы".


* * *


И все же, несмотря на выявившиеся разногласия, в Тегеране союзники продемонстрировали волю к единству и готовность разбить гитлеровскую Германию. В декларации трех держав, принятой на Тегеранской конференции говорилось, что их лидеры "пришли к полному согласию относительно масштаба и сроков операций, которые будут предприняты с востока, запада и юга... Никакая сила в мире не сможет помешать нам уничтожать германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушать их военные заводы с воздуха. Наше наступление будет беспощадным и нарастающим".


В конце Тегеранской конференции Рузвельт сказал сыну: "Я считаю, что война в Европе закончится к концу 1944 года... Никто не может представить себе, чтобы под согласованным натиском со всех сторон нацистам удалось продержаться больше 9 месяцев после начала нашего наступления".

Хотя война не завершилась через 9 месяцев после окончания Тегеранской конференции, к тому времени гитлеровская Германия осталась фактически без союзников в Европе, а военные действия уже велись на германской территории. На Тегеранской конференции был намечен путь к победе 1945 года.

http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/tegeran-43_410.htm


Возврат к списку

Новости


ПРОВЕРИТЬ УДОСТОВЕРЕНИЕ


Опросы

Откуда вы узнали о нашем сайте?

Внимание всем!
Объявляется набор в группы на обучение Приемами Личной Самообороны (ПЛС), принимаем индивидуальные и коллективные (групповые) заявки.

Внимание всем!
С 10 ноября т.г. по 1 апреля 2014 г. в связи с организацией конкурсного шоу, посвящённого «Дню милиции» - 10 ноября, – на нашем сайте проводится блиц-опрос на предлагаемую нами тему.